1 xbet казино официальный сайт вход

1 xbet казино официальный сайт вход

Тяжкий разговор Яны Медведевой.

Сейчас днем Александр «Flow» Сазонов погиб от рака. Два года вспять игрок одолел болезнь, но в августе 2020-го она возвратилась. Новый курс химиотерапии проходил очень болезненно, из-за побочных эффектов Саша практически не мог есть и растерял восемь кг за пару недель. Невзирая на боль, Flow до последнего веровал, что сумеет одолеть рак. К огорчению, болезнь взяла верх.

Это Открытое письмо было в первый раз размещено 20 три декабря две тыщи девятнадцать года. Мы решили опубликовать его опять, чтоб вы лучше узнали, как Flow боролся со ужасной заболеванием – и как не сдавался, невзирая ни на что.

Редакция Sports.ru приносит сострадания родным и близким Саши.

* * *

Киберспортмены обожают поведать о сложностях собственной жизни: непростые конкуренты, неизменные перелеты, препядствия в команде. Но когда слушаешь историю Александра «Flow» Сазонова, все это кажется сущими мелочами. Практически два года вспять он одолел редчайший рак.

Это письмо – о заболевания и преодолении. Саша ведает свою историю расслабленно, без пафоса либо попыток уйти от ответа. И, наверняка, в этой истории принципиально не то, что после химиотерапии он ездил на лан-турнир либо играл прямо до операции. А то, как поменялся его взор на жизнь.

Из текста вы узнаете:

  • Что самое тяжелое, когда узнаешь о диагнозе;
  • Как выдержать исцеление;
  • Каково играть в Доту во время химиотерапии;
  • О докторской ошибке, которая могла стоить жизни;
  • Как проходит операция;
  • Как поменялось отношение к Флоу после операции;
  • О новеньком миропонимании.

Подписывайтесь на наши соцсети: твиттер, телеграм, Вконтакте, инстаграм.

* * *

Все мое детство прошло со спортом. Мой отец мастерски занимался хоккеем в молодежке СКА. И как это бывает, он возжелал, чтоб и его сыновья пошли по его стопам. Мы с братом занимались хоккеем с 5 лет. Так прошло около 10 лет – по две тренировки в денек, на первом месте спорт, а только позже учеба.

Но так вышло, что ты живешь в Рф. Я повздорил с парнем, отец которого был депутатом. Мы подрались, я ему сломал нос – и меня выгнали. Пришел на тренировку, а мне произнесли: «Ты тут больше играть не будешь. И мы создадим так, что ты больше нигде в Москве играть не сможешь». Достаточно обычная история.

Мне это далось тяжело. В 15-16 лет-то. Я издержал на это столько времени! Пришел в себя только через полгода и попробовал возвратиться в хоккей, но не особо вышло. 

Параллельно я начал играть в Доту. Поначалу, как и все — в свое наслаждение, без планов на карьеру. Пробовал подрабатывать официантом, пока основное время не заняла Дота. Все другое вышло практически случаем: ты играешь, тебя кто-то зовет, с друзьями вы начинаете собирать команды, участвовать в турнирах и, может быть, что-то выигрывать. У нас выходило.

В 2014-м получил первую заработную плату в тыщу баксов. Пока ты еще ничего большого не выиграл, трудно считать это началом карьеры. Но Дотой я уже мог обеспечивать себя и попал в свою первую огромную профессиональную команду – Double Dimension.

Далее все вышло неописуемо рандомно. Поначалу просто усугубилось самочувствие: появились слабость, нехороший сон, одышка. Все эти симптомы сначала ты списываешь на какие-то левые причины. Может, это недосып либо ты приболел. 

В один денек мне стало очень плохо, закружилась голова и поднялась очень высочайшая температура. Мне вызвали скорую, и уже в поликлинике порекомендовали сделать рентген грудной клеточки. Там докторы узрели опухоль. Поначалу считали, что она доброкачественная – края были ровненькие. Но после анализов оказалось, что нет. Это рак. 

Понимаете, что самое сложное в этой ситуации? Вот ты узнаешь об этом, понимаешь, что уже ничего не поменять. Пытаешься себя настроить, что впереди тебя ожидает много проблем, для тебя обыденно на физическом уровне плохо. А для тебя еще предстоит разъяснить все это самым близким людям.

Помню, как мне позвонила мать. Я сказал ей о заболевания, а она ответила: «Да такового быть не может! Ты же спортом занимался! Это ошибка докторов. Найди обычного доктора!» А ты-то понимаешь, что уже все. У тебя на руках есть снимки, результаты анализов. Ты уже смирился с этой идеей, а для тебя необходимо стоять и убеждать маму в том, что это правда. Это куда тяжелее.

Самый необыкновенный юноша из «Амкала»: таскал плиты на кладбище, инспектировал пиво, в будущее FIFA не верует

У меня не было паники. Естественно, поначалу был шок, но менее того. Все уже случилось, ничего не поменять. Все зависит только от моего настроя. Даже докторы гласили, что фуррор операции и исцеления находится в зависимости от меня – от чувств, настроения, состояния. Они же молвят это не просто так, они же что-то об этом знают. Мне было не до ужаса.

Меня ожидали 6 химиотерапий. Одна химиотерапия – неделя в поликлинике, где для тебя делают процедуры, каждый денек вливают по восемь л. химии, ставят капельницы. А позже ты три недели лежишь дома и дико отходишь. Если честно, я даже не знаю, с чем это сопоставить. Зубная боль на фоне этого просто отдыхает. Это намного ужаснее. 

Когда 1-ый раз столкнулся с этой болью, не знал, что делать. Я ранее разве что пилюли от головы пил, а здесь боль нестерпимая. После первой химии я писал и звонил доктору, а тот не отвечал. У него выходной был, ему не ранее. Только позже мне растолковали, что необходимо делать. Я научился ставить для себя обезболивающие. Но все равно я за эти три месяца химиотерапии, кажется, помню только боль.

При всем этом я продолжал играть в Доту. Две три-игры максимум под обезболивающим либо опиоидами, из-за которых ты повсевременно вялый и для тебя тяжело сосредоточиться. Команде приходилось играть со стендинами, пока я был на химии. Но наибольшая неувязка была в том, что я не мог гласить – у меня пропал глас месяца на два-три. Никакой коммуникации в игре.

Ребята в Double Dimension все понимали и поддерживали, как могли. Кто-то советы дельные давал, так как их родственники прошли через схожее. Ведь пока не столкнешься с этим, вообщем не понимаешь, что такое этот рак и как себя вести. Я сам ранее был таким. 

Я даже съездил на лан в Германию после первой химии. Помню, как пробудился с утра в отеле, а у меня волосы выпадают целыми прядками. Как сцена из кинофильмов ужасов.

Я знал, что состояние для поездок не наилучшее. Необходимо ходить по аэропортам, много двигаться, а для меня и 50 метров было много, я уже задыхался. Но посиживать в одном помещении и ничего не делать по 2-3 месяца – дико тяжело. Для тебя все припоминает о заболевания, тебя повсевременно об этом спрашивают, вокруг молвят только об этом. Ты уже не можешь это слушать. Мне просто захотелось отстраниться и поменять обстановку. Вероятнее всего, мне это даже пошло на пользу. Как глоток свежайшего воздуха: новенькая страна, новые эмоции, позитив. 

Дотер играл в хоккей, а сейчас борется с раком

Ну и вообщем в протяжении всей заболевания я на физическом уровне только и мог, что глядеть трансляции и реплеи. Я просматривал все игры, все чемпионаты, смотрел за благотворительным турниром от Double Dimension.

Если честно, я не желал форсить эту историю и выставлять на обсуждение. Вы осознаете, какое у нас общество. Со стороны думаешь, что на тебя изольется тонна негатива. Но на самом деле оказалось все напротив. С первого денька мне сильно много писали, неограниченное количество поддержки и хороших слов. В денек получал по 200-300 сообщений – и все очень радужно. Мне кажется, что очень трудно отыскать правильные слова, чтоб поддержать человека в схожей ситуации. Но у людей выходило. Спасибо им.

Я прошел три химиотерапии. Мне было очень плохо. У меня пропал глас, 20 четыре на семь – сумасшедшие боли. Я не мог спать. Я в прямом смысле спал сидя, часа по два в денек. Опухоль в средостении, три килограмма весом и 20 см в поперечнике – ты в буквальном смысле задыхаешься, если спишь на спине либо животике. На физическом уровне нереально лежать длительно. Приходилось спать сидя и под кучей обезболивающих.

Мои родные пошевелили мозгами, что через три месяца должен быть хоть некий прогресс. Но от докторов мы не получали никакой инфы. Тогда мы взяли результаты моей биопсии и выслали в другую клинику, в НИИ Петрова в Санкт-Петербурге. Там сделали заключение: диагноз неправильный. Меня все это время некорректно вылечивали. У меня незрелая тератома, тоже рак, но другой.

Я дал это заключение собственному лечащему доктору, а он ничего не ответил. Отмахнулся и произнес, что это практически одно и то же. По сути мне просто подфартило. Химии бывают различные, но под эти два диагноза подходит одна и та же. Если б это было не так, финал бы был плачевный. 

Еще сначала исцеления мне гласили, что необходимо пройти 6 химий. Если опухоль уменьшится, то меня можно будет оперировать. Если нет – неясно. А в Питере мне произнесли, что сделают еще одну химиотерапию – и необходимо сходу оперировать, по другому никак. Разница в подходе докторов просто большущая.

Мне тогда писал человек с таким же диагнозом. Я запомнил ее слова: шанс, что в человека попадет метеор, больше, чем шанс захворать этой штукой. Она неописуемо редчайшая. И никто не знал, как это вылечивать, что делать. В мире прошло всего 10 успешных операций. Большая часть докторов, лицезрев мои анализы и снимки, не брались даже вылечивать. И потому что случай очень редчайший, то сделать операцию мог только один хирург. Единственный, кто согласился на это.

Операция сложная. Практически разрезают и открывают грудную клеточку, чтоб вырезать опухоль. Мне доктор разъяснял функцию и даже нарисовал, как конкретно это происходит. Не думаю, что он ведает это всем. Наверняка, лицезрел, что я нормально все это воспринимаю и у меня нет никакого ужаса. Кажется, я даже до сего времени сохранил этот набросок. На память.

После курса химии в Питере мне трижды переносили операцию с перерывами за месяц либо пару недель. 1-ый раз – из-за моего состояния, у меня свалился гемоглобин. Во 2-ой раз оказалось, что в поликлинике нет нужного оборудования, а чтоб перевезти меня в другую клинику, необходимо снова пройти весь курс обследований и анализов. Из-за этого процесс затянулся. 

В 3-ий раз мне перенесли операцию практически за час до ее начала. Ранее я не переживал, но после чего варианта стало не по для себя. Ты уже морально ко всему готов, а для тебя молвят: «Извини, но мы перенесем все еще на две-три недели». И тебя ожидает еще практически месяц заболевания.

Перед операцией в память западает разговор с медиками. В кабинет приглашают тебя либо твоих родственников и расслабленно разъясняют, что случай непростой. Что может случиться что угодно. Операция сложная, ее даже делают не лежа. После анестезии опухоль может просто упасть и сдавить легкие и сердечко. Может быть большая утрата крови. Хотя и я без того осознавал, что все так для себя. Я просто таковой человек – не особо парюсь. От тебя уже ничего не зависит, ты можешь только надежды на не плохое и помогать себе. 

Операция продолжалась часов 6. Это даже стремительно. Подразумевали, что пригодится больше времени. Когда отошел от анестезии, пробудился ночкой с трубкой во рту и просто хлопал очами, пытаясь осознать, что вышло. На последующий денек уже по немножко начал ходить, а через полторы недели меня выписали в ординарную палату. Наверняка, обычно люди восстанавливаются намного подольше, но у меня все прошло очень стремительно.

В Доте я растерял фактически год. Естественно, я продолжал играть, пока меня не положили в поликлинику, делал это через боль, чтоб сыграть хотя бы пару матчей, но этого сильно мало. Как меня выписали, я возвратился к игре. Сразу. Было трудно. Было больно посиживать за компом больше часа. Когда я уже начал трениться с командой, я мог сыграть 1-2 игры, а позже мне нужен перерыв в час. Потом все по новейшей. Каждый два месяца – полное обследование, чтоб не пропустить рецидив. До сего времени время от времени жутко идти к медику.

Через несколько недель после операции я задумывался, что мне нужна пара месяцев – и я вернусь на профессиональную сцену в полную силу. Ты одолел рак – у тебя все отлично! Ты думаешь, что на данный момент для тебя и The International по плечу. На этом контрасте все кажется так просто.

Шивер тоже боролась с раком. У нее вышло

На самом деле все оказалось труднее. Мне пригодилось много времени, чтоб набрать форму. Прошло два месяца после операции, и я сообразил, что не поспеваю за остальными. Ребята вокруг тебя игрались днями, а ты год просто провалялся в поликлиниках. Позже начинаешь вспоминать, что Дота – это психология. Тут все находится в зависимости от людей, от осознания, взаимодействия и взаимоуважения. Необходимо отыскать неплохую команду и игроков. Это и без того тяжело, а я ощутил, как поменялось ко мне отношение неких людей.

Я запомнил фразу 1-го из игроков: «Извини, я не желаю с тобой играть, так как ранее ты задумывался лучше. Вероятнее всего, это последствия болезни». Даже трудно обрисовать эмоции, которые испытываешь, когда слышишь такие слова. При том от человека, член семьи которого прошел через схожее. 

В матчмейкинге тоже бывало трудно. Ты-то понимаешь, почему допустил ошибку, трудно догнать год простоя. А для тебя молвят: «Зачем ты вообщем играешь? Удали Доту». А время от времени доходило до одичавшего. Люди писали: «Жаль, что ты не сдох». До сего времени это мне припоминают. И хорошо.

На данный момент я опять могу играть по 10-12 игр в денек. Я также продолжаю жить игрой, трениться и уделять Доте все свое время. И не собираюсь сдаваться. Я поиграл в FTM, но у нас не сложилось. По фану играл открытые квалификации в южноамериканском регионе, но это было несерьезно и мешал пинг. Меня зовут в какие-то команды, но это не то, чего бы я желал. На данный момент я просто жду. Но не собираюсь отрешаться от мечты.

Болезнь обучила меня многому. За этот период времени понимаешь, как важны приятные мелочи. На данный момент, в ежедневной жизни, этого не чувствуещь. Но когда я болел, моей мечтой было просто прогуляться по улице, пробежаться, а я не мог для себя это позволить. Очень принципиально понять: как круто просто жить. 

Так что не стоит переживать из-за всякой ерунды, вроде неудач либо поражений, тем паче в Доте. Это можно поправить. Это то, на что ты можешь воздействовать. Мне люди писали: «А ты не задумывался когда-нибудь сдаться? Не задумывался умереть?». Наверняка, у их трудности в жизни, они не желали жить и ожидали от меня какого-то совета. И таким людям мне охото сказать, что неважно какая неувязка решается. Трудности в семье, с средствами, работой, учебой либо игрой – это все полная ерунда. Серьезны только задачи со здоровьем. Ты никак не можешь на это воздействовать. 

Страшнее всего, что я сам об этом равномерно забуду. Что вернусь к прежнему для себя. Наверняка, так бывает: ты меняешься, ты перестаешь это ценить, возвращаешься к комфортабельному состоянию – и все. Вот этого я боюсь».

* * *

Другие Открытые Письма:

«Это наша игра». Открытое письмо Гостика после топ-16

Открытое письмо Нонграты: не выручил Ноуфира, всегда страшился кика, но стал счастливее после ухода

Открытое письмо Резоля: отказал Team Secret, грезил о Virtus.pro, пережил депрессию и переосмыслил любовь

slansyspor

Website:

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *